Вдоль океанского берега на развалинах поселка Сан-Фелипе, который колонисты называли Выселки, скопилась толпа вооруженных чем попало дикарей.

Сколько их точно никто не считал, но не меньше двух тысяч.

Они шумели, их возмущенные яростные крики были слышны далеко.

Одетые в шкуры и древние обноски дикари понимали, что попали в ловушку.

Куда бы они ни пошли, везде заслоны, пулеметы на автомашинах, автоматчики и минные поля. Переговоры невозможны и, покосившись на связиста, которые ждал моей команды, я взмахнул рукой. На общей волне связист вызвал командиров подразделений: разведку, пластунов, группу огневой поддержки и наемную колониальную пехоту.

Будь на их месте обычные люди, которые не утратили чувство самосохранения и сохранили разум, с ними можно было договориться. После чего по заранее пристрелянным площадкам ударили минометы. В развалинах один за другим поднимались фонтаны из грунта, камней и обрубленных человеческих тел, но порой мины падали в воду и ввысь взмывали высокие грязные водяные столбы.

Характерный звук летящих мин перекрыл гул толпы дикарей. Боеприпасов мы не жалели и дикари попытались пойти на прорыв.

А затем в работу включились автоматические станковые гранатометы и тяжелые пулеметы. Видимо, кто-то из военных вожаков решил, что сможет спасти хотя бы часть сородичей.

Размахивая копьями, дубинами, топорами, остро заточенными кусками металла и обрезами старых ружей, дикари бежали снизу вверх, от берега на бугры, которые оборонялись колониальной пехотой. Сначала развалины покрывал сплошной ковер из живых существ. А спустя сорок минут, когда артиллеристы доложили, что заканчиваются боеприпасы, на виду, среди пепла, пыли и дыма, не осталось никого.

Они подрывались на противопехотных минах и падали, продолжали наступление, и казалось, что клокотавшая в дикарях ярость выведет их из ловушки. На прорыв пошло всего пять-шесть сотен бойцов, которые были встречены кинжальным огнем воинов Скандинавского батальона, и почти все дикари погибли за несколько минут. Кто не погиб, тот спрятался в подвалах или ямах, а самые умные, обнаружив в руинах обломки дерева, в надежде перебраться через пролив, бросились в воду. Однако я решил не торопиться, присел на обломок камня, который выпирал из земли, сунул в рот сорванную травинку и взгляд в очередной раз скользнул по дымящимся развалинам... Я бегал, суетился, спасался бегством и служил, воевал и грабил врагов.

Следовательно, для нас наступает следующий этап операции - зачистка. С момента, когда покинул забытую богом лесную деревушку и записался в армию, минуло одиннадцать лет.

Но самое главное - у меня есть семья, любимые женщины и дети.

Пожалуй, это самое большое сокровище графа Александра Мечникова.

Не так давно Лида родила мне сына, по ее желанию его назвали Никифором и, хотя роды были тяжелыми, все обошлось. Так что, даже если со мной что-то случится, останутся наследники.

Марьяна и Лида женщины властные, удержат хозяйство в руках, а мой тесть знаменитый наемник Буров по прозвищу Кара, который сейчас создает колонию в бывшей испанской провинции Валенсия, им поможет. Если он кому и станет помогать, то в первую очередь родной дочери и внукам, а Лида останется в стороне. В начале лета мое владение было атаковано дикарями.